?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry



Традиционно считается, что в годы Гражданской войны произошло разделение общества: офицеры, аристократы, интеллигенция и буржуазия шли в Белую гвардию, а простые работяги, пролетарии и сельская голытьба объединились вокруг большевиков и образовали Красную армию. Однако все было гораздо сложнее. Несомненно, левые партии опирались на беднейшие слои населения, но вот только направляли революционный процесс, возглавляли вооруженных пролетариев вовсе не простые люди.

О политиках пока помолчим, посмотрим на вооруженные силы. Элиту Красной армии составляли бывшие царские офицеры, полковники и генералы Генерального штаба. Дворян среди красных командиров и активных партийных вождей хватало. Можно вспомнить офицера сверхэлитного, основанного еще Петром Великим Семеновского гвардейского полка Михаила Тухачевского или генерала Алексея Брусилова. И они не были белыми воронами. Почти четыреста генералов царской армии перешли на службу к красным. Именно они из полупартизанских красногвардейских отрядов создавали регулярную армию, которая и выиграла Гражданскую войну. Думаю, что для многих будет неожиданностью узнать, что в Красной Армии служило 75 тысяч бывших императорских офицеров, а в Белой всего около 35 тысяч. В 1922 году из 46 высших командиров РККА 36 человек были бывшими кадровыми офицерами российской армии. 14 человек из них по происхождению были дворянами[1]. Интересно, что членов компартии среди военной элиты Страны Советов было ровно столько же. Так что не все так просто в истории, как кажется. Более того, рискну предположить, что все выступления народа, за которыми не стоит элита, которые не направляются тайно или явно, сводятся к бессмысленному и беспощадному бунту, который обречен на разгром. И если он кому-либо и принесет пользу, так только каким-либо группам элиты, которые сумеют воспользоваться ситуацией. Удаются лишь те революции, в которых народ исполняет роль тарана, направляемого стоящими в тени организованными силами.

Давайте рассмотрим судьбу нескольких большевистских командиров, носивших одну и ту же фамилию.

Интересно отметить, что в годы Гражданской войны в РККА было три красных командира с одинаковой фамилией – Сиверс[2]. Первые двое - дворяне, чьи предки переселились в Россию в семнадцатом веке. Оба окончили Пажеский корпус, служили в гвардии, получили генеральские погоны и стали кавалерами ордена Святого Георгия. Оба благополучно пережили войну и до начала тридцатых годов служили на немалых должностях, а потом были репрессированы как контрреволюционеры. Это генерал-майор Яков Яковлевич фон Сиверс и генерал-лейтенант Александр Михайлович фон Сиверс. Однако их имена сегодня мало кому, кроме специалистов-историков, известны. Зато гораздо более известен Рудольф Фердинандович Сиверс, который за свою короткую жизнь успел прославиться и добиться ярких, хотя и неоднозначных успехов в братоубийственной борьбе. Зачастую его также считают дворянином и родственником первых двух офицеров, но согласно его официальной биографии Рудольф не принадлежал к этому славному роду, будучи всего лишь однофамильцем. Поэтому свою жизнь он начал в гораздо более скромных условиях: вместо Пажеского корпуса окончил простое реальное училище, после чего работал конторщиком на Заводе военно-врачебных заготовлений.

Хотя возможно, что после победы большевиков, биографию Сиверса сфальсифицировали, чтобы у героя революции и прошлое было «правильным», рабочим. Например, в пользу версии о дворянском происхождении Рудольфа Сиверса говорит такой факт. В 1919 году в Красную Армию был мобилизован в качестве врача молодой послушник Савва-Крыпецкого Псковского монастыря граф Эдуард Эсперович (Семён Яковлевич) Сиверс. В том же году он получил тяжелую рану и был демобилизован, а в 1922 году принял монашество с именем Симеон. В дальнейшем он стал иеромонахом, несколько раз был арестован за проповедь христианства в Советской России, побывал в ГУЛАГе, был настоятелем нескольких храмов... В начале 1957 г. Сиверс был переведён на службу в Сталинград. Епископ Астраханский и Сталинградский Сергий (Ларин) при назначении иеромонаха Симеона в Казанский собор в рекомендательном письме уполномоченному по делам религий от 17 апреля 1957 г. писал: «...Полагаю, что под руководством о. Димитрия Днепровского он будет полезен в соборе. Человек он интеллигентный, образованный. Допускал ошибки, но полагаю, что он должен уметь их исправлять. Его я знаю очень давно - по Ленинграду, как иеродиакона Александро-Невской Лавры, примерно с 1928-27 года. У нас по Ленинграду немало общих знакомых. Он отлично известен митрополиту Крутицкому Николаю, который его постригал в монашество. Знает его лично и патриарх. Отец его, генерал царской армии, затем — комдив Красной Армии. Его двоюродный брат, комдив Рудольф Фёдорович Сиверс, был убит во время битвы при защите Царицына. Похоронен в Ленинграде на Марсовом поле (площадь Жертв Революции). Он был лично известен Сталину. Похоронен вместе с Урицким. Предок его известный декабрист. Но это всё в прошлом, и от него требуется дисциплинированность и аккуратность»[3]. Жизнь этого представителя рода Сиверсов достаточно интересна. Он впоследствии станет иеросхимонахом и примет новое имя – Сампсон. Многие будут его считать старцем-чудотворцем. Но нас интересует лишь упомянутый в епископском письме факт, родство аристократов Сиверсов с «пролетарием» Рудольфом Сиверсом. Если автор рекомендации прав, а не доверять ему у нас нет никаких оснований, то выходит, что и этот революционный герой на самом деле аристократ, а его официальная биография серьезно «подправлена». Возможно, это было сделано после того, как в тридцатые годы были репрессированы генералы Сиверсы. Революционный герой, входящий в официальный пантеон, не должен был иметь родственников – врагов народа.

Итак, что нам известно о судьбе революционера Сиверса?
В связи с началом Первой мировой войны в 1914 году Рудольфа Сиверса мобилизовали. После окончания военного училища он 22-летним унтер-офицером отправился командовать взводом 436-го Новоладожского полка, входившего в состав XII армии Северного фронта. После Февральской революции 1917 года амбициозный юноша начал свою политическую карьеру. Он был избран в полковой комитет, вступил в партию большевиков и начал издавать агитационную газету «Окопная правда», которая расходилась по подразделениям 12-й армии. Рвение Сиверса было замечено, и летом 1917 года он был арестован Временным правительством за антиправительственную пропаганду. Только в октябре он вышел на волю из петербургских «Крестов» и тут же включился в политическую деятельность. Во главе отряда красногвардейцев и революционных матросов он участвовал в столкновении с верными правительству войсками генерала Краснова, двинувшихся на Петроград для подавления большевистского восстания. В результате контрреволюционные части были разоружены, а их вождь арестован.

Затем большевики потребовали от верховного главнокомандующего русской армией генерала Николая Духонина начать мирные переговоры с немцами, но тот отказался подчиняться. Тогда новые правители объявили генерала «врагом народа», сняли его с должности Верховного главнокомандующего и назначили на освободившееся место прапорщика Крыленко. Сразу же по приказу Ленина сводный отряд, начальником штаба которого был Рудольф Сиверс, был отправлен в Могилев, для захвата Ставки Верховного главнокомандующего.

Чтобы избежать массового кровопролития, 18 ноября генерал Духонин приказал верным ему и настроенным антибольшевистски «ударным» подразделениям русской армии покинуть Могилёв и уходить на Дон. Сам же он добровольно сдался большевикам, которые обещали устроить над ним в Петербурге суд. Возможно, генерал надеялся на то, что защищая себя на открытом судебном процессе, он сможет развеять нелепые обвинения. Однако никакого суда не было. Революционеры просто растерзали боевого генерала на перроне вокзала.

В событиях лета-осени 1917 года Сиверс был на втором плане, но хорошо зарекомендовал себя среди революционеров и считался одним из перспективных красных командиров. Поэтому в ноябре 1917 его во главе полуторатысячного красногвардейского отряда отправили на борьбу с донским атаманом Калединым, который поднял знамя белой борьбы. В то время отряды офицеров-добровольцев генерала Алексеева при поддержке казаков Каледина начали наступление и взяли под свой контроль часть Донбасса.

19 декабря войска Сиверса, по дороге пополнившиеся за счет добровольцев, вступили в Харьков, который являлся неформальной столицей большевиков на юге России.

Кстати, слово Россия тут вовсе не описка. В то время никакой Украины де-факто еще не существовало, а так называемая Центральная Рада, только что провозгласившая создание УНР, контролировала лишь Киев и его ближайшие окрестности, да и то с трудом. Огромные территории рухнувшей империи оказались без общепризнанной законной верховной власти, а за контроль над ними боролись большевики и белогвардейцы. Кроме того, целые области контролировались атаманами всех мастей, а с запада наступали австро-немецкие войска.

Рабочий Харьков поддержал революционеров, казачий Дон – их оппонентов, а в Донбассе еще с лета шла вялотекущая гражданская война между красногвардейцами[4]-пролетариями и белогвардейцами-казаками. При этом непосредственно в политической борьбе участвовало очень мало людей, а подавляющее большинство жителей считало, что их дело сторона, или просто выжидали, чтобы примкнуть к победителям. В этих условиях, когда отряд в сотню штыков уже был грозной силой, появление людей Сиверса коренным образом изменило баланс сил в регионе. Воспользовавшись этим, в январе 1918 года красные начали наступление на Донбасс и Дон. Однако отряд казаков-добровольцев под командованием атамана Чернецова сумел лихим маневром зайти в тыл большевикам, из-за чего тем пришлось отступать. Однако вскоре на помощь Сиверсу прибыли новые красные части: 1-й и 2-й Петроградские сводные отряды Красной гвардии, латышские стрелки, а также армейские полки, снятые с Северного фронта. Кроме того, в ряды большевиков вступило немало их местных единомышленников, а также бывших австрийских военнопленных.

С этими новыми силами 19 января Сиверс начал второе наступление на юг. Его главной целью был город-порт Таганрог. Немногочисленные белые отряды не могли сдержать врага и с боями отступали на Дон. По их следам шла колонна Сиверса, насчитывавшая не менее десяти тысяч пехотинцев, тысячу кавалеристов и два бронепоезда. 10 февраля красные части торжественно вступили в Таганрог.

Затем Сиверс начал наступление на Ростов-на-Дону, который пал в конце месяца. Взятие города сопровождалось массовыми убийствами оставшихся в городе бывших царских офицеров. То, что они не воевали против красных и отказались вступать в белую Добровольческую армию, никакой роли не играло. Сиверс казнил их как людей, классово чуждых новой власти и потому потенциально опасных. Кроме того, большевики убивали членов семей контрреволюционеров, которые отступили на Дон к Каледину. Такая же расправа ждала и многих священников, попавших в руки большевиков.

Отступавшие на Дон белогвардейцы надеялись, что казаки их поддержат, но те, уставшие от трехлетней войны, не хотели снова браться за оружие. К тому же, среди них активно работали большевистские пропагандисты, подрывавшие дух казачества. По свидетельству генерала Алексеева, «идеи большевизма нашли приверженцев среди широкой массы казаков», которые «глубоко убеждены, что большевизм направлен только против богатых классов — буржуазии и интеллигенции…». Поэтому когда атаман Каледин попытался поднять казаков на борьбу с коммунистами, они не последовали за своим атаманом. Более того, часть казачьих полков перешли на сторону красных. Единственным верным генералу подразделением оказался партизанский отряд есаула Василия Чернецова, сформированный из учащейся молодежи. Эта немногочисленная часть дралась с яростью обреченных, громила превосходящие силы врага, но не могла изменить ситуацию. В неравной борьбе с большевиками отряд погиб почти полностью. Его командир, незадолго до этого произведенный в полковники, пал 23 января 1918 года. По словам генерала Деникина, «со смертью Чернецова как будто ушла душа от всего дела обороны Дона. Все окончательно разваливалось...». Уцелевшие войны-чернецовцы 9 февраля 1918 года вместе с белой Добровольческой армией покинули Дон и ушли в «Ледяной поход» на Кубань, чтобы там продолжить свою борьбу.

Интересно отметить, что в отряде Чернецова в Донбассе сражался восемнадцатилетний казак Николай Туроверов, впоследствии прославившийся как один из лучших поэтов-белогвардейцев. После смерти своего командира он продолжил воевать против красных, был четыре раза ранен, а после поражения Белого дела эвакуировался вместе с генералом Врангелем. За границей пришлось казаку работать и лесорубом в Сербии и грузчиком во Франции. Впоследствии он завербовался во французский иностранный легион, в составе которого воевал в Африке и Азии, а потом сражался и против гитлеровцев. Однако сложности не сломили поэта, он активно занимался общественной деятельностью: издавал журнал «Родимый край», создал музей Лейб-гвардии Атаманского полка, устраивал выставки на военно-исторические темы…

29 января 1918 года атаман Каледин собрал заседание Донского правительства, на котором сообщил о том, что для защиты Донской области от большевиков на фронте нашлось лишь 147 штыков. Он заявил, что в таких условиях слагает с себя полномочия войскового атамана и в тот же день застрелился. В предсмертном письме генералу Алексееву он объяснил свой уход из жизни «отказом казачества следовать за своим атаманом».

Так закончил свою жизнь храбрый и благородный генерал Алексей Максимович Каледин. Тридцать восемь лет он служил своей стране, начав свой путь командиром взвода при императоре Александре Освободителе в далеком 1879 году. За храбрость и военный талант он был отмечен многочисленными орденами и Георгиевским оружием. В позорном марте 1917 года генерал Каледин оказался одним из немногих высших офицеров, отказавшихся поддержать Временное правительство. За это он был смещен с должности командующего 8-й армией. Оказавшись не у дел, боевой генерал отправился домой, на Тихий Дон, где казаки избрали его своим войсковым атаманом. Это были первые на Дону выборы атамана с 1709 года, когда император Петр Великий отменил выборность казачьей старшины. На новом посту Алексей Максимович как мог пытался спасти ситуацию в стране. За поддержку Корниловского мятежа летом 1917 года атаман Каледин был приговорен Временным правительством к аресту, но казаки не позволили тронуть своего земляка. Но полгода спустя казаки оставили его, отказались поддержать борьбу против большевиков. По примеру своего государя он тогда вполне мог сказать: «Кругом измена, трусость и обман».

Казалось, после гибели атамана и установления советской власти на Дону, красные победили. Однако своими действиями они так довели казаков, что те вскоре взялись за оружие и подняли восстание, которое в считанные дни буквально снесло красную власть. Однако Рудольф Сиверс, который очистил об белогвардейцев Донбасс и сыграл ведущую роль в поражении Каледина, со своими бойцами в это время уже воевал против нового врага.

Как, наверное, помнят читатели, в это время всё еще шла Первая мировая война. Из-за того, что революционные процессы 1917 года разложили русскую армию, немцы смогли перейти в успешное наступление на восток. Новая советская власть попыталась заключить мир с Германией, но немецкое командование выдвинуло такие условия, что мирные переговоры оказались сорваны и кайзеровские войска стальным катком продолжили движение вглубь русской земли. В конце концов, большевикам пришлось подписать абсолютно кабальный мирный договор, по которому под немецкий контроль переходили Прибалтика, Беларусь, Малороссия, Причерноморье, Донбасс и Слобожанщина.

Чтобы придать видимость законности своего появления на этих землях, немцы поддержали превращение их в формально независимые, но на самом деле полностью зависимые от Берлина, государства: Белорусскую и Украинскую народные республики. Единственной законной властью на Украине немцы объявили киевскую Центральную Раду, которая тут же назвала себя союзником Германии и призвала немецкие войска для своей защиты. При этом деятели Центральной рады объявили, что в границы их «государства» входят не только историческая Украина-малороссия, но и Донбасс, Харьков и Новороссия, которые никакого отношения к Украине никогда до этого не имели. Воспользовавшись этим, немцы начали оккупацию этих регионов, объявив, что это они просто помогают навести порядок на окраинах союзной им УНР. Мнение местного населения немцев абсолютно не волновало, ведь они брали под свой контроль богатые регионы для того, чтобы выкачивать отсюда ресурсы, нужные Берлину для продолжения войны на Западе.

Естественно, что появление самозваной власти в лице Центральной Рады население Юга и Востока современной Украины вовсе не обрадовало. В начале 1918 года Харькове прошел съезд Советов (т.е. реальной местной власти) Донецкого каменноугольного и Криворожского железорудного бассейнов, на котором народные избранники приняли решение о создании собственного независимого государства – Донецко-криворожской республики (ДКР).

Правительство ДКР потребовало от немцев прекратить наступление, так как это является агрессией против независимого государства, но те проигнорировали все дипломатические усилия харьковчан. Поэтому в ДКР была создана собственная армия, которую возглавил бывший штабс-ротмистр Анатолий Геккер. Донецкая армия состояла в основном из местных добровольцев, насчитывала восемь с половиной тысяч штыков и не могла на равных бороться с немцами. Однако она ступила в бой и на некоторое время приостановила наступление германцев.

Формально Кремль не имел права вмешиваться в ситуацию, так как по условиям мира эти территории отошли в германскую зону интересов. Однако местная власть на юге и востоке современной Украины была в руках большевиков, а поэтому русские большевики негласно поддерживали местных товарищей, которые боролись против немецко-украинских оккупантов. При этом на местах одновременно сосуществовали Советская Украинская республика и Донецко-Криворожская Республика, власти которых были хотя и союзниками, но имели и различия во взглядах на дальнейшее развитие земель юга Руси. Украинские коммунисты хотели объединить весь юг в одну большевистскую республику, а деятели ДКР считали, что их регион к Украине не имеет никакого отношения, а потому останется отдельной республикой.

Для координации борьбы советских республик Украины, Крыма, Донбасса и Донской области против немцев было создано общее командование, во главе которого стал черниговский дворянин-революционер Владимир Антонов-Овсеенко. Войска Сиверса были переброшены в район Курск - Новгород-Северский - Глухов, где были преобразованы в 5-ю армию, которая должна была действовать против немцев на конотопском направлении и прикрывать Харьков. Так Рудольф Сиверс стал командармом.

В начале апреля 1918 его армия была переименована во 2-ю Особую армию. Сиверс, как и другие красные командиры, медленно отступал, ведя упорные оборонительные бои против германцев и прикрывая эвакуацию большевиков из Украины. В мае «украинские» советские войска были оттеснены немцами к границам РСФСР. Так Украина оказалась полностью под немецким контролем, а изгнанные из нее красные части были преобразованы в отряды Красной Армии Советской России.

2-я Особая армия превратилась в «Отдельную украинскую бригаду товарища Сиверса» и была отправлена на Южный фронт оборонять Царицын, на который наступали донские казаки. При этом костяком бригады стали бывшие шахтеры и металлурги Донбасса, оставившие свои дома ради борьбы за революцию. Донецкая армия ДКР также отступила в РСФСР и влилась в состав 5-й армии луганчанина Клима Ворошилова. Это соединение также отошло к Царицыну. Под этим волжским городом снова оказались рядом и действовали вместе отряды, которые в начале года назад очищали Донбасс от белых.

В ноябре 1918 года в бою с казаками Рудольф Сиверс был тяжело ранен. Его отвезли в Москву, но и столичным врачам не удалось спасти его жизнь. 8 декабря 26-летний полководец скончался. Он прожил короткую, но яркую жизнь, менее чем за год пройдя путь от прапорщика до командарма. На свой счет он мог записать успешное участие в защите Петрограда после октября 1917, победу над белогвардейцами в Донбассе и взятие Ростова в 1918 году. В знак признания его заслуг перед революцией большевики торжественно захоронили своего полководца на Марсовом поле в Петрограде.

via


Recent Posts from This Journal

promo analitic august 13, 2015 14:08 9
Buy for 100 tokens
самые дорогие алкогольные напитки мира Эль Vieille Bon Secours 1200 долларов за 12-литровую бутылку. Коктейль Уинстон 14 000 долларов за один коктейль. Всё верно – один коктейль стоит как курс обучения в приличном университете. Видимо, у этого парня уже есть хорошее образование Ром…

Comments

( 1 comment — Leave a comment )
dyshe_lov
Jul. 8th, 2018 09:46 pm (UTC)
.... Можно вспомнить офицера сверхэлитного, основанного еще Петром Великим Семеновского гвардейского полка Михаила Тухачевского или генерала Алексея Брусилова...
А можно эту бездарность Тухачевского и не вспоминать вовсе!!!
( 1 comment — Leave a comment )
Мы в социальных сетях:







Яндекс.Метрика





Page Summary

Tags